независимые исследования российской экономики

Найти

НА ГЛАВНУЮ ОБ ИНСТИТУТЕ ПУБЛИКАЦИИ ВЫСТУПЛЕНИЯ СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СВОБОДА

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ БОЛЕЗНИ

МАКРОЭКОНОМИКА

СИЛОВАЯ МОДЕЛЬ

ГРУППА ВОСЬМИ (G8)

КИОТСКИЙ ПРОТОКОЛ

ГРУЗИНСКИЕ РЕФОРМЫ

Блог Андрея Илларионова

 

 

 

    

      

 

Союз "Либеральная Хартия"

горизонты промышленной      политики                                         

ИРИСЭН

 

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА

Андрей Илларионов - о тайных и явных страхах Владимира Путина
Радио Свобода, 15 мая 2012 г.


   - Что случилось 6 - 9 мая – разгон демонстрации, затем аресты на улицах и в кафе? Вы – человек, который находился раньше внутри власти. Вспомнив свой опыт, можете объяснить, как реагирует власть на подобные события?

   - Мой опыт здесь не пригодится, потому что я был советником по экономическим вопросам. Но мы можем обсуждать политическую логику, логику политического процесса. Она связана с психологией той власти, которая у нас сейчас есть.

   С этой точки зрения совершенно ясно: то, что произошло 6 мая и что происходило в последующем, являлось запланированной,  организованной провокацией. Дело в том, что для жесткой авторитарной власти, которая существует в нашей стране, является принципиально неприемлемым наличие активного гражданского движения, которое демонстрирует свою хотя бы относительную независимость и свободу в массовых движениях, в массовых акциях – митингах, демонстрациях, шествиях. Это абсолютно неприемлемо для такой жесткой авторитарной власти – как постоянное указание на то, что ее властные возможности ограничены и могут закончиться рано или поздно. Поэтому для власти жизненно необходима организация провокаций, пользуясь которыми власть может применять насилие.

   Самое страшное для такой власти – это мирные, ненасильственные действия оппозиции. То самое движение, условно говоря, "a la Ганди" – без насилия – является самым страшным оппонентом, самым страшным противником для такой власти.

   И именно поэтому делается все возможное и невозможное с участием провокаторов для того, чтобы превратить оппозиционное движение – каким бы мирным, каким бы организованным оно ни было, насколько бы оно ни следовало правилам порядка – в состояние, которое можно было бы предъявить российскому обществу и зарубежным наблюдателям в качестве бузотеров, хулиганов, нарушителей порядка. И тогда уже, пользуясь таким имиджем, можно применять силу, не ограничивая себя ничем, не ограничивая никакими рамками. Как там говорил наш популярный теперь ньюсмейкер – "размазывать печень по асфальту".

   – Но ведь это очень рискованная игра. Если вы выталкиваете ненасильственное движение в сторону насилия, вы увеличиваете в нем роль радикалов. Вы выковываете пламенных революционеров. Вы повторяете тот путь, который так называемое Российское освободительное движение прошло от "Земли и воли" – которая ходила в народ, общалась с крестьянами – к тем людям, которые уже не просто к топору звали Русь, а к 1905 году кидали в министров бомбы.

   – Это же идеальный вариант развития событий для власти.

   – Если она выигрывает. Но если она проигрывает, ее ждет 1917 год.

   –  Она не может проиграть в этой ситуации. В отличие от их предшественников в 1917 году, власти готовы применять неограниченную силу. В 1917 году ни царская власть, как известно, ни Временное правительство не были на это способна.

   – В феврале 1917 года запасные полки были выведены на улицы Петрограда не для того, чтобы уговаривать демонстрантов. Они были выведены, с прямым приказом стрелять. Некоторые стреляли, а потом стали стрелять в другую сторону.

   – Чему нас учил незабвенный Егор Тимурович Гайдар? Он учил нас, что у власти всегда должен быть последний полк, готовый, способный и желающий стрелять в народ.

   – Он наоборот предупреждал о том, что у власти может не оказаться этого полка.

   - Как он начинает свою замечательную последнюю книгу: "Я обращаюсь к политическим элитам России: главный фактор – это иметь этот полк, который готов стрелять". И показывал на всех примерах исторических и в России, и в других странах, как отсутствие такого полка ведет к падению режима.

   - Всякий может пнуть мертвого льва!

   - Вы знаете что? Человек, который немало поспособствовал созданию нынешнего политического и экономического режима, заслуживает того, чтобы мы не забывали о том, что он сделал для этого, и с точки зрения сего политического завещания.

   - Сегодня люди выходят на акции протеста, стараются проявить свое несогласие. Власть применила силу, сейчас немножко успокоилась. Что может быть дальше?

   - Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите - немножко успокоилась?

   - Все-таки 15 тысяч человек прошли по Бульварному кольцу 13 мая и не были в этот раз разогнаны ОМОНом, хотя акция с точки зрения власти – не с точки зрения конституции – противоречила федеральному закону о митингах и шествиях. А этот закон хотят ужесточить, ввести штрафы до полутора миллионов рублей…

   - Вы собственно и обратили внимание на то, что власть демонстрирует двойные стандарты. В отдельных случаях она использует силу и разгоняет людей – даже тех, которые не участвуют в митингах, демонстрациях и просто находятся в кафе. А в других случаях, вроде "Прогулки", когда собралось несколько десятков тысяч людей, она их не трогает. Возникает вопрос: почему? Причем, что интересно, это же происходит не в первый раз, у нас такая ситуация была в декабре прошлого года. В таких случаях популярный киногерой говорил: "Щукин повторяется". 

   - Опять теория заговора.

   - Если в России во главе власти находятся спецслужбы, у них вся политика идет как спецоперация, то есть практически каждое действие идет как заговор. Так вот мы что видим: мы видим, что ситуация повторяется, очень похоже на то, что было в декабре.

   Люди, которые немало способствовали организации протестного движения – в частности, такие как Алексей Навальный или Сергей Удальцов – были посажены так же, как после декабрьской спецоперации. А затем власть дала возможность другим людям, которые с этими людьми не ассоциировались, которые возникли с другой стороны, провести вполне мирно, спокойно митинг на Болотной и митинг на Сахарова.

   Я ничего не имею против этих замечательных людей, я к ним отношусь с огромным уважением. Но когда такое произошло в первый раз, это вызывало вопросы и недоумение. Сейчас, когда подобное повторилось во второй раз, мы видим, что это политика власти. Она явным образом играет для того, чтобы в протестном, гражданском движении насильно ограничить возможности одних людей и представить в качестве лидеров демократического, протестного или оппозиционного движения других людей – которые, видимо, для власти являются более удобными в качестве партнеров по переговорам и так далее.

   - 20 лет назад кто-то выдвигал юриста Анатолия Собчака, а теперь выдвигается в качестве протестного лидера теледива Ксения Собчак?

   - Мне кажется, госпожа Собчак не сильно выдвигается властями. Мне кажется, что она сама для себя приняла решение, к которому власть не совсем была готова – и для некоторых представителей власти это было малоприятное открытие, что госпожа Собчак будет себя вести так, как она себя ведет последние несколько месяцев. Этого они не ожидали. Видимо, госпожа Собчак что-то узнала, возможно, из истории своей семьи, чего она не знала и на что она не обращала достаточно внимания. Возможно, это достаточно серьезно повлияло на изменение ее поведения.

   Но вы, вне всякого сомнения, правы: в конце 80-х годов власть довольно энергично помогала развитию популярности Анатолия Собчака.

   - Владимир Жириновский отмечает 25-летие своей политической карьеры и многие догадываются, кому он обязан успешным стартом.

   - Очень многие политические партии и организации создавались в конце 80-х годов Комитетом государственной безопасности СССР. И эта организация сыграла немалую роль в начальной политической карьере довольно большого количества людей. Мы видим, что именно им власти помогали тогда (некоторым из них продолжают помогать сегодня), а в дополнение к этим появляются другие люди, которым помогают сейчас.

   - Программа-минимум у оппозиции может быть?

   - Программа-минимум не только может быть, но она есть. Но она лежит не в политической сфере. Самая главная основа, самый серьезный крупный знаменатель - это установление права, установление правопорядка. Есть единая позиция: ликвидация нынешнего, жестко авторитарного политического режима. Это немало. А дальше после того, как будут достигнуты эти две цели - восстановление права и ликвидация данного политического режима – естественно, у каждой политической силы в оппозиции есть своя собственная программа.

   -  Говорят, что сейчас оппозиции не хватает лидера…

   - Я считаю, что в нашей стране важно, чтобы не было одного лидера. Очень хорошо, что у нас есть разные лидеры.  Чем больше лидеров будет, чем более разнообразными они будут, чем больше они будут отражать мнения, взгляды, позиции разных сторон нашего общества, разных групп в нашем обществе, тем будет лучше для нас. Я хотел бы надеяться, что наше общество пережило ту стадию, когда мы молились на одного лидера и бросались из объятий одного лидера в объятия другого – или, наоборот, обнимали его, а потом, разочаровавшись в нем, пытались найти кого-то другого.

   Нормальное современное цивилизованное демократическое общество должно иметь разных лидеров, самых разных взглядов, самых разных позиций. И пусть эти лидеры вместе со своими коллегами, друзьями, сторонниками, партиями, организациями конкурируют на свободных выборах, в общественном открытом пространстве, доказывая свои взгляды, демонстрируя свои преимущества перед избирателями.

   - В официальной пропутинской прессе, да и в оппозиции появилась линия: вот эти протесты, эта широкая коалиция ведет, на самом деле, к власти новых большевиков.

   - Если что-то не нравится либералам, то настоящие либералы должны активно участвовать в том же протестном движении, в общении с гражданами, доказывать свою позицию.

   Если те люди, которые относятся к "системным либералам" и  предпочитают договариваться за кулисами с нынешней властью, предпочитают закулисные переговоры с силовиками общению с гражданами, то естественно, что такого рода системных либералов граждане начинают очень не любить и не доверяют им. Граждане, естественно, считают системных либералов и силовиков двумя частями одного и того же правящего тандема. К большому сожалению, небезосновательно.

   - Что вы думаете о ситуации вокруг Русской православной церкви? Столько скандалов в последнее время…

   - Мне кажется, что здесь нужно разделять две составные части. С  одной стороны, естественно, беспрецедентное, безобразное поведение многих представителей православной церкви, дискредитирующих и саму церковь, и религию, которую они олицетворяют, которой они служат – это одна часть жизни, это всем хорошо понятно.

   С другой стороны, как мне кажется, в этом есть большой интерес со стороны некоторых представителей правящей власти. Они, видимо, небезосновательно опасались растущей политической популярности нынешнего патриарха Кирилла и пользуются в данном случае кампанией, направленной против патриарха (во многом обоснованной), для того, чтобы умерить его политические амбиции. Насколько я понимаю, нынешний патриарх какое-то время тому назад рассматривал – да и сейчас, видимо, не исключает – возможность видеть себя в качестве лица, занимающего высший пост в исполнительной власти. Это, конечно, сильно напрягало действующих лиц российской власти.

   - Считаете ли вы неизбежным раскол элиты?

   - Все зависит от сроков. Рано или поздно – да. В ближайшее время я пока не вижу его признаков.

   - От правительства Дмитрия Медведева вы чего-то ждете?

   - Хорошего – ничего.

   - А нехорошего?

   - Это всегда.

Михаил Соколов






Вернуться к списку


105062, Москва, Лялин переулок, дом 11-13/1, стр. 3, помещение I, комната 15   Тел. +7(916)624-4375    e-mail: iea@iea.ru

© ИЭА