независимые исследования российской экономики

Найти

НА ГЛАВНУЮ ОБ ИНСТИТУТЕ ПУБЛИКАЦИИ ВЫСТУПЛЕНИЯ СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СВОБОДА

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ БОЛЕЗНИ

МАКРОЭКОНОМИКА

СИЛОВАЯ МОДЕЛЬ

ГРУППА ВОСЬМИ (G8)

КИОТСКИЙ ПРОТОКОЛ

ГРУЗИНСКИЕ РЕФОРМЫ

Блог Андрея Илларионова

 

 

 

    

      

 

Союз "Либеральная Хартия"

горизонты промышленной      политики                                         

ИРИСЭН

 

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

Андрей Илларионов:«Падение цен на нефть – это подарок, а не угроза»

ТАТЬЯНА АЛЕШКИНА

О том, какие последствия для России будет иметь начавшееся на прошлой неделе снижение мировых цен на нефть, «Новым Известиям» рассказал советник президента РФ по экономическим вопросам Андрей ИЛЛАРИОНОВ.

– Вы как-то сказали, что ожидаемое падение мировых цен на нефть будет скорее подарком, чем угрозой. Сейчас цены на нефть уже начали снижаться. В чем же тут подарок?

– В возможном повышении темпов экономического роста.

– То есть дорогая нефть тормозит экономическое развитие?

– Воздействие высоких цен на нефть на темпы экономического роста имеет двоякий характер. С одной стороны, высокие цены действительно обеспечивают поток финансовых ресурсов в пользу сегмента российской экономики, занятого производством, транспортировкой и экспортом нефти и нефтепродуктов. В этом секторе производится около 20% ВВП и работает 1,7% занятого населения (вместе с трубопроводным транспортом – 2,1%). С другой стороны, при снижении мировых цен на нефть повышение реального курса рубля приостанавливается. В результате более конкурентоспособной оказываются и другие отрасли российской экономики, в которых занято около 98% работающего населения и производится 80% ВВП. Поэтому высокие темпы роста начинают распространяться и на другие отрасли помимо нефтяной. Вся экономика начинает расти двузначными темпами. Поскольку рост оказывается распределенным более равномерно по всей экономике, его средние темпы оказываются более высокими. Собственно именно это и происходит сейчас во многих странах СНГ, не являющихся экспортерами нефти, – темпы роста в них в полтора-два раза выше, чем в России.

– А если на фоне дешевеющей нефти еще и курс рубля заметно упадет?

– В последние 2–3 года на наших глазах произошло крупное мировое событие: США снизили процентную ставку до такой степени, что капитал стал уходить из этой страны – частично в Европу, частично на развивающиеся рынки, включая и Россию. Из-за этого доллар довольно сильно просел – примерно на треть. В том числе и благодаря снижению курса доллара американцам удалось запустить свою экономику. Напротив, из-за сильного укрепления евро Европа на три года оказалась в стагнации. В подобной же ситуации, в том числе из-за высокого курса иены, оказалась и Япония. Результат – 12 лет застоя. Несмотря на столь очевидные примеры негативного воздействия высокого валютного курса на развитие реальной экономики, некоторые российские экономисты продолжают настаивать на необходимости высоких темпов повышения курса рубля – на 7% ежегодно и даже быстрее. Ничего, кроме замедления или даже остановки экономического роста, это не несет.

– Если все будет так хорошо, зачем же правительство создало стабилизационный фонд на случай падения цен на нефть?

– Стабилизационный фонд необходим для того, чтобы отсекать от немедленного использования внутри страны часть средств, поступающих в Россию от чрезвычайно благоприятной конъюнктуры. У государства есть искушение потратить эти деньги сразу же и на потребление, и на инвестиции. В этом случае реальный курс рубля пойдет вверх, что снизит конкурентоспособность российской экономики. Поэтому было принято решение: не тратить все средства, получаемые государством от высоких цен на нефть, а откладывать часть из них в «кубышку». Благодаря работе стабфонда темпы повышения реального курса рубля оказались ниже, чем они были бы в том случае, если этот механизм не был бы введен. С появлением этого механизма часть доходов бюджета осела в нем – вначале в финансовом резерве, затем в стабфонде. Это новшество помогает стране выигрывать несколько дополнительных процентных пунктов экономического роста.

– А правительство уже решило, как оно будет использовать средства стабфонда?

– Пока нет. Сегодняшнее состояние фонда – это еще не наилучшая модель, которая первоначально была предложена, но приближение к ней. Даже в этой, не вполне совершенной форме стабилизационный фонд играет важную роль дисциплинирующего фактора в отечественной экономической политике. Не случайно в последнее время участились ожесточенные атаки на стабилизационный фонд с предложениями, как потратить его ресурсы на всевозможные «инвестиционные программы». В случае принятия таких предложений будет разрушен один из важнейших элементов экономической стабильности, немалым трудом созданный в течение последних лет.

– Но вы ведь и сами неоднократно говорили, что средства стабфонда лучше пустить на выплату внешних займов...

– Да. Это позволило бы наряду с поддержанием темпов экономического роста решать еще и проблему наших обязательств перед внешними кредиторами. Размеры нашего долга остаются весьма внушительными – свыше 100 млрд. долларов. В последнее время долг перестал снижаться и даже начал расти в силу изменений соотношения курсов евро и доллара.
Поскольку процентная ставка по нашим внешним платежам составляет в среднем около 7% годовых, а доход от американских казначейских бумаг, в которые инвестируются средства фонда, не превышает в лучшем случае 2%, отказ от их использования на погашение долга означает очевидные экономические потери. Опережающее погашение основной части внешнего долга дало бы дополнительно еще и экономию на будущих процентных платежах. Поэтому погашать деньгами фонда внешний долг весьма выгодно. Фактически это следование базовому правилу рационального поведения – тратить наиболее дешевый ресурс на покрытие наиболее дорогих обязательств.

Вернуться к списку


105062, Москва, Лялин переулок, дом 11-13/1, стр. 3, помещение I, комната 15   Тел. +7(916)624-4375    e-mail: iea@iea.ru

© ИЭА